Вспышка массовых протестов в Иране в конце декабря 2025 года, которую власти Тегерана назвали организованной Израилем и США с целью смены действующего режима, вновь обострила противостояние между Вашингтоном и Тегераном. Президент Дональд Трамп открыто призвал иранских демонстрантов «захватывать свои учреждения» и пообещал им помощь со стороны США, пока, по его словам, «не прекратятся убийства» протестующих.

Тем не менее, американские аналитики отмечают, что действующий военный потенциал Соединённых Штатов на Ближнем Востоке серьёзно ограничен. По данным издания Politico, у США сейчас нет достаточных сил поблизости от Ирана для начала крупной военной операции.

Некоторые американисты интерпретируют это так: стратеги Пентагона сдержанно оценивают свои возможности при новой эскалации вокруг Ирана. Действительно, многие американские силы и техника, некогда базировавшиеся на Ближнем Востоке, были переброшены в другие регионы, что снижает оперативную готовность Вашингтона к открытому конфликту.

Переброска сил и нехватка ресурсов

В январе 2026 года издание Politico констатирует: «Соединённые Штаты не могут начать военную операцию против Ирана, поскольку не располагают необходимым военным потенциалом на Ближнем Востоке». Так, корабли и войска США, размещённые ранее в регионе, были временно переведены в Карибское море в рамках операции в Венесуэле.

В частности, сообщается о переброске эсминцев и даже авианосной ударной группы в зону Карибского бассейна. Одновременно срочно направленные на Ближний Восток системы противовоздушной обороны типа Patriot были возвращены на другие направления – например, в Южную Корею.

Все эти факты свидетельствуют о том, что крупные передислокации американских войск на ближневосточное направление сегодня не планируются, а в Пентагоне признают существенные логистические ограничения.

По оценке Politico, для прикрытия своих подразделений в зоне досягаемости иранского оружия США уже испытывают дефицит средств ПВО. Пентагон размещает примерно 10 тысяч военнослужащих на авиабазе Аль-Удейд в Катаре (крупнейшей базе США в регионе) и несколько меньших контингентов в Ираке, Сирии, Иордании и других странах. Однако средств для их защиты от потенциальных ракетных ударов может не хватать: после интенсивного обмена ударами летом 2025 года запасы американской ПВО оказались истощены.

Дефицит перехватчиков

Эту проблему подчёркивают и факты расхода боеприпасов ПВО в недавних операциях. Например, в течение июньских боёв 2025 года американские комплексы THAAD выпустили примерно 150 перехватчиков, что составляет почти четверть всего их арсенала. Каждый перехватчик THAAD стоит порядка $12,7 миллиона, и восполнение таких потерь требует значительного времени и средств.

По прогнозам экспертов, при текущих темпах выпуска (около 30–37 перехватчиков в год) восстановление запасов THAAD займёт несколько лет. В ответ на эти риски Пентагон уже выделил дополнительные $2 млрд на ускоренное производство THAAD в ближайшие годы. Но даже при этом покрыть дефицит будет непросто: к примеру, еще одна компания выпустила к началу 2026 года около 900 таких ракет (включая зарубежные заказы), и промышленность пока не готова быстро нарастить объёмы.

Не меньшие трудности испытывает и морская составляющая ПРО США. По данным СМИ, американские эсминцы выпустили около 80 противоракет SM-3 в ходе недавних столкновений. Общий выпуск SM-3 с 2011 года оценивается примерно в 500 единиц, а ежегодно производится порядка 30–50 ракет разных модификаций.

Стоимость одного такого перехватчика может достигать $20–25 миллионов (в зависимости от версии). Ранее сообщалось, что Пентагон заключил контракт на $1 млрд с компанией Raytheon на поставку лишь 55 ракет SM-3 до 2031 года – то есть по несколько десятков единиц ежегодно.

Таким образом, при сохранении текущей интенсивности конфликтов американские запасы и производственные возможности средств ПРО могут истощиться, и даже крупные финансовые вливания смогут лишь частично компенсировать потери.

Скептицизм внутри страны и политические риски

Одновременно с военными проблемами растёт скептицизм населения и Конгресса в отношении перспектив новой войны. Согласно опросу Axios, 60% американцев против участия США в эскалации конфликта между Ираном и Израилем.

Против военного вмешательства в Иран также выступает большинство демократов и независимых, а даже среди республиканцев менее половины поддерживают боевые действия. Это означает, что любое серьёзное расширение конфликта может вызвать значительное общественное и политическое сопротивление. Законодатели уже задаются вопросом, оправдано ли вовлечение армии США в ещё один масштабный конфликт на Ближнем Востоке.

Как отмечает ряд западных СМИ, администрации Трампа в любом случае придётся считаться с реакцией Конгресса: после недавних событий в Латинской Америке законодатели сомневаются, не втянет ли очередная военная акция против Ирана страну в затяжную кампанию.

Эксперты обращают внимание и на характерный парадокс внешней политики США. С одной стороны, Вашингтон заявляет о намерении сместить акцент в сторону Азии или укрепить влияние в Латинской Америке, с другой – вновь и вновь оказывается вовлечённым в сложные ситуации на Ближнем Востоке.

Успешно решить эту дилемму пока не удаётся: каждая новая попытка активизировать «оборону по монроистским принципам» наталкивается на реальность ограниченных ресурсов и внутриполитической непопулярности новых крупных военных операций.

Разведданные и разногласия в администрации

Информация о возможных ударах по Ирану остаётся противоречивой. Американская администрация официально заявляет, что не планирует крупных перемещений войск или нападений. Вместе с тем западные СМИ сообщают о подготовке соответствующих сценариев.

Так, The Washington Post (со ссылкой на европейских чиновников) сообщила, что в первой половине января Трамп запрашивал у союзников по НАТО разведданные о потенциальных целях для ударов по Ирану. Из сообщения следует, что речь идёт не о ядерных объектах, а в первую очередь – о лидерах и силовых структурах, задействованных во внутренних событиях.

Официального решения о военном ударе при этом не принято: запрос разведданных может указывать на проработку силового сценария, который власти Тегерана, однако, моментально восприняли как прямую угрозу.

В самой администрации США также наблюдаются разногласия. Часть советников, в том числе вице-президент Джей Ди Вэнс, склоняется к дипломатическому урегулированию и предостерегает от военных действий, указывая на риск их затяжного характера и негативной международной реакции. Эти чиновники полагают, что удар по Ирану может лишь укрепить риторику режима о внешней подоплёке протестов. Другие же советники допускают возможность «сильного удара» по руководству Ирана в случае необходимости.

Такое столкновение подходов вносит дополнительную неопределённость: пока Трамп оценивает варианты, Иран пытается использовать эту нечёткость, предупреждая об ответных ударах по американским базам.

Меры предосторожности и укрепление обороны

Атмосфера неопределённости привела к конкретным мерам. По сообщению агентства Reuters, на фоне угроз со стороны Ирана часть небоевого персонала авиабазы Аль-Удейд в Катаре получила распоряжение о временном отбытии. Эта база — крупнейший американский объект в регионе — перешла в режим усиленной готовности.

Интересно, что в том же январе 2026 года на базе Аль-Удейд было сформировано новое оборонное подразделение MEAD-CDOC (Middle Eastern Air Defense – Combined Defense Operations Cell), входящее в состав Объединённого центра воздушных операций (CAOC). Согласно пресс-релизу Центрального командования США (CENTCOM), в CAOC представлено 17 стран, координирующих воздушные миссии на Ближнем Востоке.

Создание MEAD-CDOC говорит о наращивании многонационального сотрудничества в сфере ПВО, но пока служит, скорее, превентивной мерой стабилизации обстановки.

Почему война с Ираном несёт для США высокие риски

В Вашингтоне осознают, что военное превосходство не гарантирует стратегического успеха, о чём свидетельствует опыт Вьетнама, Афганистана и Ирака. Иран — это не та страна, которую можно вывести из строя ограниченной кампанией. Это государство с глубокой исторической памятью, где внешняя агрессия может сплотить население, превратив конфликт с режимом в национальное сопротивление.

Кроме того, война с Ираном не будет вестись по привычным для США правилам. Американская военная доктрина строится на доминировании в воздухе и технологическом превосходстве. Иран же десятилетиями готовился к войне на истощение, используя ракетные удары, действия через прокси-силы и давление на ключевые морские пути.

Самое опасное для Вашингтона заключается в том, что такой конфликт сложно локализовать. Он может быстро распространиться по всему Ближнему Востоку, затронуть союзников и дестабилизировать глобальные рынки. США могут начать эту войну, но не смогут полностью контролировать её последствия.

В этом контексте фигура Дональда Трампа приобретает особый смысл. Он позиционирует себя как президента силы и решительности. Однако затяжная кампания, рост цен на нефть и внутренняя усталость общества могут превратить любой крупный конфликт с Ираном в политическую ловушку.

Именно поэтому Иран представляет собой сложный стратегический вызов. «Персидский лев» не обязательно должен победить Америку на поле боя — ему достаточно не проиграть, сделав стоимость победы для США неприемлемо высокой.

Заключение

Таким образом, несмотря на жёсткую риторику и напряжённую обстановку, военные возможности США для крупномасштабной эскалации против Ирана сегодня ограничены. Развёртывание достаточных сил потребует сложной передислокации, что вызовет критику внутри страны и нагрузку на войска.

Затраты на современные системы ПРО вынуждают Вашингтон крайне расчётливо подходить к их применению. Отсутствие единства среди советников и настороженность общественности делают решение о начале полномасштабной войны политически рискованным.

Американские стратеги оказываются в сложной ситуации: с одной стороны – желание продемонстрировать поддержку и сохранить влияние, с другой – явные операционные и ресурсные ограничения.

Любые решительные действия в отношении Ирана чреваты эскалацией, внутриполитической напряжённостью и потерей свободы манёвра в других регионах. Пока администрация собирает данные и взвешивает варианты, в Вашингтоне растёт понимание, что развязать новый крупный конфликт в Персидском заливе будет чрезвычайно сложно.

В таких условиях вероятность реализации планов широкомасштабного военного удара остаётся низкой. Любое будущее обострение, вероятно, будет в значительной степени определяться не только политическими амбициями, но и прагматичными ограничениями военно-экономического характера.

Фото: U.S. NavyПолитобозреватель ИА Караван Инфо А.